deminp_95
- Надо сказать, что я верю в судьбу – в том смысле, что очень много в моей жизни было совпадений. В свое время я кардинально изменил свою жизнь, поступив после профтехучилища с профессией «автослесарь» в Театральную Академию на курс Александра Николаевича Куницына и Галины Андреевны Барышевой. Подготовительные курсы, на которых я занимался перед поступлением, проходили в театре «Время». И потом оказалось, что этот театр долгий период находился под руководством моих будущих мастеров. И там же, кстати, в свое время помещался и «Молодой театр» под руководством Семена Яковлевича Спивака. А Анатолий Михайлович Сливников, который вел подготовительные курсы – это один из пионеров, один из «сторожил» Молодежного театра на Фонтанке. Так или иначе, по окончании Театральной Академии я стечением обстоятельств оказался в Молодежном театре – так что можно представить, как все это взаимосвязано…
- Твое решение поступить в Театральную Академию было больше спонтанным или осознанным?
- Спонтанным. Просто захотелось поменять свою жизнь, что-то толкнуло на это. Но если бы не получилось – я бы не стал зацикливаться. Это происходит обычно с людьми, уже «отравленными» театром – я же был тогда совершенно как белый лист.
- Твоя первая большая роль?
- Ромео в спектакле «Ромео и Джульетта». Это был один из наших дипломных спектаклей в Театре Музыкальной Комедии. Потом – в Молодежном театре на Фонтанке, роль Артура Мешема в спектакле «Стакан воды». Произошло это следующим образом. Я пришел в театр «За Черной речкой» - мы репетировали спектакль «Любовь и странствия прапорщика Гринева», где спустя очень короткое время я сыграл Швабрина. А Михаил Геннадьевич Черняк, режиссер и актер Молодежного театра на Фонтанке, здесь играл свой моноспектакль «Анекдоты 20-го века» - и ему в то время нужен был исполнитель роли Мешема. После его спектакля мы познакомились, Миша дал мне свою визитку и предложил прийти попробовать. После этого началась работа, которая закончилась моим благополучным «вхождением» в Молодежный театр.
Все это было еще в конце четвертого курса. Поэтому, если в театре и дается какое-то время для «присмотра», чтобы и сам новоиспеченный артист мог «оглядеться», чтобы и к нему «присмотрелись» - то для меня это время проходило, когда я еще учился в Академии.
Потом я стал играть в спектакле «Крики из Одессы», буквально в самом начале моего первого сезона. В том же сезоне я получил небольшой эпизод в спектакле «Дни Турбиных», который очень, очень нравится мне до сих пор, и я всегда с удовольствием это играю: сцена в гимназии - офицер, который поднимает бунт против Алексея Турбина.
Затем, была работа опять же с Мишей Черняком, который уже признанный в городе мастер моноспектаклей. И он решил поставить моноспектакль «Мцыри» с моим участием. Мы играли его в театре «За Черной речкой» - к сожалению, в силу ряда причин, только один сезон.
Жанр моноспектакля был совершенно необычным и неведомым для меня – хотя в институте я и получал Пушкинскую премию на конкурсе Яхонтова (работа называлась «Моя мадонна», по стихам и письмам Пушкина),- но это все было немного другое, еще «школьное».
- Кто из героев, которых ты играешь, тебе наиболее симпатичен?
- Все мне симпатичны, потому что каждый из меня «выходит», каждый герой – мой друг, за которого я борюсь внутренне.
- А в каком герое есть то, что тебе наиболее близко?
- Я такого героя еще не сыграл.
- Но он есть в твоем воображении, в твоих мечтах?
- Да, он есть. Я могу сказать о том, что мне сейчас было бы интересно. Люди не стоят на месте, как не стоит вода в реке… Например, я бы очень хотел сыграть Дульчина в пьесе Островского «Последняя жертва». Я бы хотел сыграть Казанову. Да мало ли их – героев…
Вообще, мне интересен человек, у которого есть внутри конфликт – и он должен как-то решаться: или гаснуть, или взрываться. Я не делю персонажей на хороших и плохих. Это нечестно и неинтересно. Например, Ромео – романтический герой! Убил троих и себя заодно. Каково!
- В твоем герое и
- Твое решение поступить в Театральную Академию было больше спонтанным или осознанным?
- Спонтанным. Просто захотелось поменять свою жизнь, что-то толкнуло на это. Но если бы не получилось – я бы не стал зацикливаться. Это происходит обычно с людьми, уже «отравленными» театром – я же был тогда совершенно как белый лист.
- Твоя первая большая роль?
- Ромео в спектакле «Ромео и Джульетта». Это был один из наших дипломных спектаклей в Театре Музыкальной Комедии. Потом – в Молодежном театре на Фонтанке, роль Артура Мешема в спектакле «Стакан воды». Произошло это следующим образом. Я пришел в театр «За Черной речкой» - мы репетировали спектакль «Любовь и странствия прапорщика Гринева», где спустя очень короткое время я сыграл Швабрина. А Михаил Геннадьевич Черняк, режиссер и актер Молодежного театра на Фонтанке, здесь играл свой моноспектакль «Анекдоты 20-го века» - и ему в то время нужен был исполнитель роли Мешема. После его спектакля мы познакомились, Миша дал мне свою визитку и предложил прийти попробовать. После этого началась работа, которая закончилась моим благополучным «вхождением» в Молодежный театр.
Все это было еще в конце четвертого курса. Поэтому, если в театре и дается какое-то время для «присмотра», чтобы и сам новоиспеченный артист мог «оглядеться», чтобы и к нему «присмотрелись» - то для меня это время проходило, когда я еще учился в Академии.
Потом я стал играть в спектакле «Крики из Одессы», буквально в самом начале моего первого сезона. В том же сезоне я получил небольшой эпизод в спектакле «Дни Турбиных», который очень, очень нравится мне до сих пор, и я всегда с удовольствием это играю: сцена в гимназии - офицер, который поднимает бунт против Алексея Турбина.
Затем, была работа опять же с Мишей Черняком, который уже признанный в городе мастер моноспектаклей. И он решил поставить моноспектакль «Мцыри» с моим участием. Мы играли его в театре «За Черной речкой» - к сожалению, в силу ряда причин, только один сезон.
Жанр моноспектакля был совершенно необычным и неведомым для меня – хотя в институте я и получал Пушкинскую премию на конкурсе Яхонтова (работа называлась «Моя мадонна», по стихам и письмам Пушкина),- но это все было немного другое, еще «школьное».
- Кто из героев, которых ты играешь, тебе наиболее симпатичен?
- Все мне симпатичны, потому что каждый из меня «выходит», каждый герой – мой друг, за которого я борюсь внутренне.
- А в каком герое есть то, что тебе наиболее близко?
- Я такого героя еще не сыграл.
- Но он есть в твоем воображении, в твоих мечтах?
- Да, он есть. Я могу сказать о том, что мне сейчас было бы интересно. Люди не стоят на месте, как не стоит вода в реке… Например, я бы очень хотел сыграть Дульчина в пьесе Островского «Последняя жертва». Я бы хотел сыграть Казанову. Да мало ли их – героев…
Вообще, мне интересен человек, у которого есть внутри конфликт – и он должен как-то решаться: или гаснуть, или взрываться. Я не делю персонажей на хороших и плохих. Это нечестно и неинтересно. Например, Ромео – романтический герой! Убил троих и себя заодно. Каково!
- В твоем герое и